Антикоррупционная путаница

Антикоррупционная путаница

ПОДЕЛИТЬСЯ
После Революции Достоинства тема усиления борьбы с коррупцией была одной из ключевых

Борьба с коррупцией находится среди ожиданий граждан Украины и упорных советам наших западных партнеров. Однако обеспечить ее реальное воплощение в жизнь сложно — и через сопротивление системы, и через внутренние проблемы антикоррупционных органов. Добавляется и фактор политической конъюнктуры.

После Революции Достоинства тема усиления борьбы с коррупцией была одной из ключевых, поэтому неудивительно, что парламент седьмого созыва принял законы «О предотвращении коррупции», который предусматривал создание Национального агентства по предупреждению коррупции, и «О Национальном антикоррупционном бюро». В декабре 2015 года была создана Специальная антикоррупционную прокуратуру, которую возглавил Назар Холодницкий. Нормативная матрица функционирования антикоррупционных органов предусматривала активное участие западных партнеров в формировании их состава, а ожидания от их работы постоянно подогревались повышенной информационной активностью. Показательно, что украинское законодательство о декларировании чиновниками своих доходов стало одним из самых жестких в мире, однако нашим согражданам не часто рассказывали о том, что между Сциллой и Харибдой антикоррупционной борьбы прошли практически все постсоциалистические государства, причем сделали это 15 — 20 лет назад.

НАБУ возглавил Артем Сытник, которого считали фаворитом в этой гонке, однако его биография и опыт оказались наиболее приемлемыми для того, чтобы стать главным антикоррупционер страны. Во всяком случае — с формальной стороны, ведь борьба с коррупцией является содержанием деятельности значительного количества парламентариев и ряда негосударственных организаций. НАБУ, напомню, подчиняется профильному комитету Верховной Рады, а инициировать изменение его руководства без решения аудиторов практически невозможно. На сегодня назначен аудитор НАБУ только от Кабинета Министров, вокруг кандидатур от парламента сломано немало копий, не суждено аудитора НАБУ и главой государства.

Объектом интереса НАБУ могут быть госслужащие категории «А», автоматически превращает расследование Бюро резонансные. Впрочем, трудно отрицать тот факт, что за два года функционирования НАБУ количество расследований не позволит общественности запутаться в них. Среди самых громких — дело Николая Мартыненко — парламентария от «Народного фронта», который решил сложить мандат, чтобы доказать собственную правоту. Задержание председателя Государственной фискальной службы Романа Насирова, которого в конце концов был освобожден под залог в 100 000 000 гривен. Эффектная оперативная комбинация против парламентариев Максима Полякова и Борислава Розенблатта — оба представляли парламентскую коалицию, обоим инкриминируют причастность к незаконной добычи янтаря как политического прикрытия. «Дело рюкзаков», в которой были задержаны Авакова-младшего и экс-заместителя министра внутренних дел Сергея Чеботаря.

Учитывая постоянное присутствие НАБУ в информационном пространстве общество вправе ожидать более эффективных действий. К тому же получить чистоту процедуры, с которой у детективов НАБУ заметные проблемы. Однако Артем Сытник последнее время предпочитал требованиям создать как можно быстрее Антикоррупционный суд, а не борьбе за повышение эффективности работы подчиненных.
Не менее удивительной оказалась работа Назка, которому так и не удалось стать убедительным органом. Длительный период мучительного поиска алгоритма работоспособности Агентства, которое так и не имеет полного состава, значительные премии, выписанные его членам в период, когда практическая работа не производилась, вызывают немало вопросов. Премьер-министр Владимир Гройсман пытался весной побудить руководительницу Назка Наталью Корчак к отставке, однако и оказалась непоколебимой. Что касается электронного декларирования, то его введение дало скорее психологический эффект и заставило чиновников продемонстрировать собственные состояния, чем стало безжалостным антикоррупционным инструментом.

Между тем претензии к ряду народных депутатов относительно незаконного обогащения выдвигала летом 2017 Генеральная прокуратура, однако на ее представление депутатский корпус отреагировал на основе корпоративной солидарности. Стоит вспомнить также, что ГПУ конфисковала 1,7 миллиарда долларов, принадлежавших окружению Виктора Януковича, тем самым поставив не только украинский, но и европейский нынешний рекорд.

Внутренние противоречия между антикоррупционных особенно остро проявились в середине ноября, причем проявления эти выглядели как сюжет дешевой оперетты. То детектив НАБУ пришел к свекрови председателя Назка Натальи Корчак, а и закрыла его в квартире. Так Назка вызвала руководителя НАБУ Артема Сытника для подписания протокола о нарушении антикоррупционного законодательства. Так бывшая сотрудница Назка Анна Соломатина обвинила Корчак в ручном управлении процессом проверки электронной декларации, а президентскую администрацию — в стремлении первой видеть информацию о результатах этих проверок, причем Соломатина (которую некоторые медиа титруют исключительно «викривальниця Назка») несколько месяцев держала эту информацию при себе. Генеральная прокуратура начала уголовное производство по факту разглашения головой НАБУ Артемом Сытником тайны следствия, что в условиях формирования образа Бюро как организации честности и прозрачности выглядит серьезной претензией. НАБУ, в свою очередь, обвиняет Юрия Луценко в незаконном обогащении через покупку его сыном двух паркомест.

Учитывая то, что рядом с Соломатина во время ее проявлений медиа-активности находятся антикоррупционеры с депутатскими мандатами и без них, которые в октябре были среди инициаторов акции «За большую политическую реформу», последние события могут восприниматься ими как попытка взять реванш за неудачи на политическом фронте. Им удалось торпедировать кандидатуру Алексея Горащенкова на должность руководителя Государственного бюро расследований (кстати, за бортом остался и главный военный прокурор Анатолий Матиос, которого многие считали фаворитом). Возглавил ГБР не слишком известный широкой публике Роман Труба, его заместителями стали Ольга Варченко и Александр Буряк. Необходимое уточнение относительно нового органа: реально он заработает примерно через год, когда появится его инфраструктура.

Отдельные борцы с коррупцией не скрывают своего стремления наказать представителей действующей власти, это для них время выглядит более приоритетным за преследование соратников Виктора Януковича. Впрочем, это их выбор. Хуже иное: антикоррупционная риторика продолжает рассматриваться как пропуск к политическому бомонду, и далеко не всегда туда попадают с чисто обличительной целью. Между тем проблемы с эффективностью функционирования антикоррупционных органов становятся все более очевидными, на них реагируют и наши западные партнеры.

В сложившейся ситуации целесообразным выглядит не выяснение отношений и сведения счетов, поскольку эффективная антикоррупционная борьба остается одним из требований граждан к политикума. Куда более актуальна разъяснительная работа с признанием собственных ошибок и недостатков, уменьшения градуса в процессе изображения антикоррупционных органов истиной в последней инстанции и демонстрация реальных успехов. Политическая борьба с антикоррупционным привкусом вряд ли будет более эффективной при государственной стратегии противодействия коррупции.

О чем вы думаете?

Загрузка...
Loading...