Детская болезнь левизны в «правом» национализме, или Национализм – экзистенциальный тупик современности

Детская болезнь левизны в «правом» национализме, или Национализм – экзистенциальный тупик современности

ПОДЕЛИТЬСЯ
Александр Карпец
Александр Карпец

И все-таки многократно правыми были классики, утверждая, что бытие определяет сознание. Похоже, что настроения в украинском обществе начинают постепенно леветь, наконец-то, после трех лет болтовни про «революії гідності», «національні революції» и «еврореволюции» и прочую, пардон за грубость, хрень, которую властно-олигархические, опять извиняемся, «пропагандоны» и просто полезные идиоты ввинчивают в мозги массового обывателя. Попутно затеяли так называемую декоммунизацию, в том числе, для того, чтобы под шумок сноса памятников и переименования улицы Щербакова в улицу Щербаковского (атас!) в киевским районе Нивки вытравить из обывательских мозгов оставшиеся кое-где с советских времен элементарные знания о классовом устройстве общества, о социальных классах вообще, о противоречиях и борьбе между ними.

Образующийся вакуум указанные выше «пропагандоны с идиотами» в угоду правящему олигархо-бюрократическому классу изо всех сил пытаются заполнить разного рода националистическим бредом, например, демагогией о том, что если в Украине будут говорить по-русски, то Украина от этого перестанет быть Украиной. Напомним, что Ирландия, которая осталась Ирландией, несмотря на многовековое британское владычество, по сей день говорит преимущественно на языке злейшего врага – на английском, а в период борьбы за независимость в начале ХХ века ирландские националисты так «мочили» англичан, что «мама не горюй»!

Нашим «патриотам» изрядно помог «кремлевский карлик» Вова Путин и оголтелый московский империализм, ввергнувшие Украину – да и Россию тоже! – в долгоиграющую кровопролитную междоусобицу, конца и края которой не видно и последствия которой пока трудно даже себе представить, в том числе и для России. При этом, сама Россия уже который год бьется в придурочно-шовинистическом припадке «а ля русский мир», последствия которого можно представить только страшном сне для России, где количество нехристиан, нерусских и даже неславян все более превышает численность русских, православных и славян вообще. Развязав агрессию против Украины, Москва сделала огромнейший подарок правящей верхушке Украины, дав возможность нагнетанием националистической истерии отвлечь внимание от разграбления страны и граждан, а от также вопиющих и катастрофически обостряющихся социальных противоречий, грозящих разорвать страну в клочья.

Нашим «патриотам» изрядно помог «кремлевский карлик» Вова Путин и оголтелый московский империализм, ввергнувшие Украину – да и Россию тоже!

Нынешний глобальный всплеск национализма – это вообще опаснейший экзистенциальный тупик в мировом масштабе, о чем далее.

И все же, значительная часть рядовых граждан Украины после трех лет войны, кризиса, галопирующей инфляции, обвальной девальвации и тарифного геноцида, кровавого бизнеса на войне, похоже, это начинает понимать. В свою очередь, это начинают чувствовать и разного рода националистические группировки, которые с целью завоевания электоральных симпатий постепенно берут на вооружение левые социальные лозунги, хотя, как правило, в них ни бельмеса не смыслят по причине хуторянского невежества, помноженного на «декоммунизменный» идиотизм. Причем эти силы столь же невежественно считаются правыми, хотя политическая правизна и национализм, строго говоря, не имеют ничего общего и соотносятся друг с другом, как имение и наводнение, о чем далее.

 А все потому, что в массе все более популярными стихийно становятся лозунги, которые, с теми или иными оговорками, следует считать левыми и отражающими реальные цели и задачи провалившейся революции 2014 года, которые властно-олигархическая пропаганда стремится прикрыть дебильноватыми штампами о «гідності».

Объективными целями и задачами революции должно было стать, как минимум, уничтожение олигархического социально-экономического уклада, который и стал причиной деградации страны и привел ее к майдану, сепаратизму и утрате территориальной целостности. Эти задачи не были не то что поставлены, но даже толком озвучены и обозначены, все утонуло в патриотическом нарративе.

В итоге, все получилось с точностью до наоборот. Фактически налицо смена у власти одних персонажей на других, укрепление одних представителей олигархата за счет других, получение олигархами дополнительных дивидендов за счет приближения к бюджетной «кормушке», передела собственности, а главное, за счет экспроприации рядовых граждан страны и окончательного уничтожения остатков позднесоветских социальных гарантий.

Заметим, что революций «гідності» вообще в природе не бывает, а постановка вопроса о национальной революции через четверть века после получения Украиной независимости выглядит «немножко по-дебильному». Что суверенитет и территориальную целостность, мягко говоря, прогадили – это уже другой вопрос, но говорить о национальной революции через четверть века после получения независимости – это чушь несусветная. А что касается «еврореволюции», то, похоже, своего рода «еврорелигиозность», наконец-то, сошла на нет, особенно в свете «лохотрона» с евроассоциацией и тягомотины с безвизом. Вся эта демагогия была запущена властно-олигархической пропагандой, повторим, для того, чтобы отвлечь внимание от настоящих, объективных целей и задач революции, которая, как теперь уже можно уверенно говорить, с треском провалилась, а многочисленные жертвы – увы! – были и остаются напрасными, как ни прискорбно об этом говорить.

Собственно, ничего не имеем против «гідності», то бишь достоинства. Но революции могут быть национальными и социальными, а «революций достоинства», повторим, в природе не бывает. К тому же, о каком «достоинстве» можно вести речь, если подавляющее большинство рядовых граждан все более погружается в нищету, спивается, деградирует, маргинализируется, а многие эмигрируют, а говоря точнее, просто бегут из страны.

И вот только не надо «ля-ля», что все сказанное выше и то, что будет говориться ниже, – это «московская ватная пурга». Это, как говаривал вождь мирового пролетариата, объективная реальность, к сожалению, данная нам ощущениях.

Из «нациков» такие правые, как из собачьего хвоста сито!

И все же, почему те, кого принято называть «правыми националистами», неожиданно обрели в последние годы такую популярность? Не будем говорить о других континентах, но по бескрайним просторам Евразии бодро и уверенно уже который год шагает национализм в разных видах – от респектабельного национал-консерватизма и традиционализма до оголтелого шовинизма и нацизма той или иной степени фашизоидности. Ведь после Второй мировой войны и до недавнего прошлого бытовала повсеместная уверенность, что нацизм, по крайней мере в Европе, стал достоянием ужасного прошлого, а сейчас если и существует, но в глубоком маргинесе. Но уже в течение продолжительного времени «страна, победившая фашизм», то есть Россия, бьется в черносотенно-шовинистическом и национал-фашистском припадке, что вылилось в империалистическую «братскую» агрессию против Украины, и еще неизвестно, чем вся эта «русская весна» окончится именн6о для России. А в последние годы и в Европе все более поднимает голову национализм, переходящий в нацизм.

«После Второй мировой войны и до недавнего прошлого бытовала повсеместная уверенность, что нацизм, по крайней мере в Европе, стал достоянием ужасного прошлого, а сейчас если и существует, но в глубоком маргинесе»

Возникает правомерный вопрос: почему неожиданно активизировался именно национализм вплоть до его крайних проявлений? и так ли это неожиданно?.. Эскалация терроризма и всплеск миграции в Европу и США? Да, это аргумент в пользу роста шовинизма, но одного этого мало.

Если отвечать на вопрос коротко, то потому, что нет настоящих левых. О левых made in Ukraine вспоминать не будем, чтобы невзначай не перейти на нецензурную лексику! Но левые дискредитировали себя практически везде и перестали быть таковыми. В Европе различного окраса социалисты скатились к неолиберализму. Находясь при власти, они вели и кое-где еще ведут политику жесткой экономии, сокращают социальные расходы, но активно поддерживают крупный капитал, прежде всего, паразитирующий на экономике и обществе финансово-банковский сектор, который и привел к кризису путем надувания спекулятивных «пузырей». Впрочем, старые либеральные и право-центристские политсилы также теряют популярность и мало чем отличаются от левых оппортунистов. В результате,  возникает курьезная ситуация, когда крайне правые национал-радикалы перенимают, по сути, левую программу, побеждая на выборах под социальными лозунгами.

Ярким примером может служить, например, французский «Национальный фронт» и его неповторимая лидерша Марин Ле Пен (Marine Le Pen). Приняв «семейную» партию от своего отца-основателя Жана-Мари Ле Пена, «звездным часом» которого был выход с Жаком Шираком во второй тур президентских выборов 2002 года, Марин подчистила ряды и идеологию от слишком оголтелых элементов и моментов, а также отказалась от откровенно нацистских союзников типа греческой «Золотой зари» и венгерского «Йоббика». Национальный фронт сохранил и где-то даже усилил традиционную резко антиевросоюзовскую и антииммигрантсую позицию, граничащую с ксенофобией. Фактически Нацфронт и Марин Ле Пен выступают с антиглобалистских, то есть, антиимпериалистических, по сути, исконно левых позиций. Кроме того, партия Марин Ле Пен взяла на вооружение социальные лозунги, граничащие с социалистическими. В итоге, на выборах в Европарламент в 2014 году Национальный фронт взял ошеломляющие 25%, правда, при весьма низкой явке избирателей, а также с учетом того, что отношение к Европарламенту в «старой» Европе является весьма скептическим, и на выборах в национальные органы результаты, как правило, иные. Но факт налицо: обывателям надоела извечная клоунада, когда «старые» и респектабельные правые в лице (нео)голлистов и находящиеся сейчас пока при власти «типа левые» социалисты периодически меняются у власти, мало чем отличаясь друг от друга. В итоге, изрядно «потоптавшись» на электоральных полях как находящихся в оппозиции право-центристов, взявших 21%, так и катастрофически теряющих поддержку властвующих социалистов, набравших всего 14%, Национальный фронт с его харизматичной лидершей обеспечил себе 24 из полагающихся Франции 74 мест в Европарламенте, хотя на предыдущих выборах партия Марин Ле Пен имела только три места.

И вот теперь Марин Ле Пен является общепризнанным фаворитом предстоящих весной президентских выборов во Франции. За право посостязаться с Ле Пен во втором туре сейчас идет нешутейная борьба между радикальными осколками обделавшихся во время правления Олланда социалистов (Бенуа Амон и Жан-Люн Моленшон, набирающие в сумме, кстати, более 25%!), социал-либералом Эммануэлем Макроном и неоголлистом-республиканцем Франсуа Фийоном, который имеет все шансы даже не выйти во второй тур. Основатель Пятой республики «дедушка» де Голль в гробу переворачивается!!!

Хотя Елисейские поля с находящимся там же Елисейским дворцом находятся далеко от нас, в Украине наблюдается нечто подобное, но с поправкой на отечественную хуторянскую вторичность.

Во время недавних мероприятий, посвященных провалившейся революции на майдане в 2014 году, в очередной раз громко заявили о себе националисты в лице «Свободы» Тягнибока, а также значительно более мелкие «Национальный корпус» Белецкого и остатки «Правого сектора», которым, после ухода Яроша, заведует и вовсе невесть кто. Иные комментаторы уже успели в истерико-патетических интонациях объявить о том, что таким образом националисты показали свою мощь, единство и выучку, а также сделали «последнее предупреждение власти», а власть якобы их испугалась, а потому не разгоняла их акции. Честно говоря, все это выглядит, мягко говоря, притянутым за уши. Рейтинг «Свободы» колеблется где-то на проходном барьере, то есть на 5%. Рейтинги Белецкого с его корпусом и некоего Тарасенко с его сектором и вовсе исчисляется в долях процента. После того, как свободовцы в 2014 году побывали полгода во власти и «обделались» по самое не могу в коррупции, едва ли им в дальнейшем светит что-то серьезное. Достаточно вспомнить о таких персонажах, как Махницкий (экс-генпрокурор) и Швайка (экс-министр агропрома), чтобы изображаемая националистами патриотическая истерия сразу же приобрела вид цинично-лицемерного спектакля.

«Рейтинги Белецкого с его корпусом и некоего Тарасенко с его сектором и вовсе исчисляется в долях процента»

Но самое главное, по нашему скромному разумению, состоит в том, что граждане Украины уже начали изрядно уставать от национал-патриотической истерии, особенно на фоне обостряющихся социальных проблем и с учетом все более многочисленных фактов того, что на войне наживаются все кому не лень.

Очевидно, это поняли в «Свободе». Если же учесть, что с интеллектом там не очень, то, вполне возможно, что кто-то более или менее умный им объяснил, что надо бы сменить пластинку и к бесконечным возгласам «слава Украине!» добавить что-нибудь социальное как более понятное, актуальное и тревожащее сейчас среднестатистического гражданина Украины. И вот, как говаривал, полузабытый теперь сатирик Аркадий Райкин, «что мы видим, что мы наблюдаем»…

А наблюдаем мы довольно своеобразный перечень требований к власти, которые от имени указанной троицы выдвинул Тягнибок как наиболее способный сформулировать хоть что-то членовразумительное, в отличие от остальных добрых молодцев.

Так вот, Тягнибок потребовал от власти отказаться от торговых отношений с оккупированными территориями и государством-агрессором, прекратить тарифный и ценовой геноцид, а также уничтожение малого и среднего бизнеса, запретить приватизацию стратегических предприятий и сохранить запрет на продажу земли сельскохозяйственного назначения.

Итак, что мы имеем? Если правые, каковыми называют националистов, выступают против приватизации и рынка земли, то может быть два варианта: или это бред сивой кобылы, или это не правые! В вопрос о том, что все украинское политиканство есть подлость и идиотический бред в одном флаконе, вдаваться не будем. Но налицо совершенно левые лозунги, с которыми выступают так называемые правые. К тому же, то же самое, как показано выше, имеет место быть во Франции. Да и не только в ней…

Какофония расхожих заблуждений, или Заметки о правых и левых

Неожиданная популярность правых и националистов заставила внимательнее присмотреться к этим понятиям. При ближайшем рассмотрении, национализм и правизна соотносятся друг с другом примерно, как гвоздь и панихида, а подавляющее большинство современных правых является не совсем правыми или даже совсем не правыми. В оригинале политическая правизна, собственно, как и левизна, являются понятиями социально-экономическими и имеют весьма отдаленное отношение к национальному вопросу, хотя жестко разделять социальное и национальное, конечно, нельзя. В Украине же любая партия, тайно или явно выражающая интересы капитала, прежде всего, крупного, олигархического, например, Оппоблок (бывш. Партия регионов), «Батьківщина», Блок Порошенко, «Народный фронт» и даже ушедшая в небытие «компартия», усердно исполнявшая подтанцовку у олигархов, являются намного более правыми, чем «Свобода», не имеющая, кроме Бандеры и ОУН, вообще никакой идеологии, особенно в социально-экономическом плане.

«В Украине любая партия, тайно или явно выражающая интересы капитала, прежде всего, крупного, олигархического»

Чтобы понять, кто на самом деле левый, а кто правый, следует разобраться в этих весьма мутных и неконкретных понятиях. Начать следует с повторения хрестоматийных вещей из школьного учебника по истории.

Понятия политически «левых» и «правых» совершенно случайно возникли в 1789 году во время Французской революции. В парламенте Франции тогда справа располагались так называемые фельяны – депутаты, выступавшие за сохранение монархии, правда, ограниченной конституцией. По центру помещались жирондисты, которые считались сторонниками республиканского строя, но колебались. Наконец, слева сидели якобинцы, выступавшие за радикальные социальные изменения революционным путем.

Таким образом, первоначально под правыми понимались те, кто стремится сохранить существующий строй, а под левыми – те, кто выступает за преобразование социального уклада. Иными словами, правый – это консерватор и реакционер, левый – прогрессист, чаще всего радикальный. В этом смысле, «правые революционеры» есть нонсенс.

Со временем в европейской традиции установилось несколько иное разграничение. Правые считаются сторонниками суверенитета личности, соблюдение права собственности, законности, а также либеральных экономических взглядов, предусматривающих сокращение вмешательства государства в хозяйственно-экономическую деятельность. Правда, здесь не все просто: наряду с социалистами, либералы долгое время считались левыми, тем более, что европейский социализм и либерализм выросли из одного корня. В свою очередь, в европейской традиции, левые – это приверженцы социального равенства, устанавливаемого при помощи государства.

Но реалии чаще всего не вписываются в схемы. Правые и левые часто меняются местами. К тому же, деление на правых и левых сильно зависит от национально-исторических условий. Например, в Европе на рубеже ХІХ-ХХ веков было принято считать, что правые являются сторонниками индивидуализма, а левые провозглашали приоритет общества и государства. Но в России с этим в корне не соглашались. Как отмечал русский философ Семен Франк, до 1917 года в Российской империи правые ассоциировались с реакцией, угнетением народа, подавлением свободы мысли и слова, а левые были синонимом освободительного движения, сочувствия по отношению к «униженным и оскорблённым». Эта «царская» система координат, в целом, по сей день сохранилась на «построссийско-имперских» и постсоветских просторах, включая Украину.

Правда, затем Франк утверждает, что после октябрьского переворота произошло переворачивание понятий, то есть левые стали синонимом произвола, деспотизма, сохранения системы, а правые – символом стремления к достойной жизни и смене системы. Написав эти строки в эмиграции в 1930-х годах, бывший марксист Семен Франк погорячился в том смысле, что внутри СССР деление на левых и правых отсутствовало в сколько-нибудь значительном обиходе. В чем Франк прав, так это в попытке выйти из привычной, но весьма неадекватной системы координат «правые-левые». Свою работу он даже назвал «По ту сторону правого и левого», очевидно, по примеру знаменитого текста Фридриха Ницше «По ту сторону добра и зла».

Наиболее адекватным является следующее старое доброе классическое деление. Правые – это приверженцы социального неравенства и капиталистических отношений, прежде всего, эксплуатации человека человеком. Правая идеология является идеологией социального господства; она выражает интересы господствующего социального класса или определенной властвующей группы внутри господствующего класса.

Левые – сторонники социального равенства, обеспечения разумных неотъемлемых социально-экономических прав и гарантий для всех и каждого. К левым социальным течениям относят социализм, социал-демократию и социал-либерализм, коммунизм, анархизм.

Итак, разделение на правых и левых имеет социально-экономическую основу и никоим образом не касается национальной проблемы. Поэтому сама постановка вопроса о «правом национализме» является неадекватной, что, кстати, отличает не только Украину, но и другие страны, включая так называемые развитые, где тоже любят поговорить о «право-националистических радикалах».

«Разделение на правых и левых имеет социально-экономическую основу и никоим образом не касается национальной проблемы»

К тому же, радикальными националистами могут быть как правые, так и левые…

Левые, правые и националисты: национальные особенности в Украине

Последний тезис наглядно подтверждается украинской историей.

Руководство Центральной рады считало себя политически левым. Грушевский и Петлюра были украинскими эсерами, а Винниченко считал себя социал-демократом и призывал к союзу с московскими большевиками, в связи с чем, кстати, предлагается срочно декоммунизировать этого деятеля и выбросить его из школьных программ. В то же время, все указанные персонажи, пусть и с разными шатаниями, были националистами.

После заключения Брестского мира в целом левая Центральная рада 1 марта 1918 года вернулась в Киев фактически на кайзеровских штыках как марионеточное правительство. Но так как она ситуацией не владела и не могла обеспечить поставки продовольствия для Германии и Австро-Венгрии, что было важнейшим условием Брестского мира, Центральная Рада была разогнана при поддержке оккупационного командования, и к власти пришел гетман Скоропадский. Это была не просто смена власти, а правый переворот.

Скоропадский был дворянином, царским генералом и крупным землевладельцем. Среди известных политических деятелей Украины гетман был одним из немногих настоящих правых и проводил свои взгляды в жизнь, что его и погубило. Крестьяне разделили бывшую помещичью землю, но гетманат при помощи германских и австрийских войск землю отбирал и наделял ею помещиков-землевладельцев, включая новоявленных, сбежавших из России от большевиков. Это привело к крестьянскому восстанию, которое возглавила Директория, куда входили Винниченко и Петлюра. После того, как Германия и Австро-Венгрия проиграли войну и в них начались революции, немецкие и австрийские войска стали покидать Украину, а армия Директории подавила остатки войск гетмана, вернувшись в Киев. На этой исторической канве построен сюжет знаменитой «Белой гвардии» Булгакова. Не менее захватывающе об этом пишет в документальном ключе еще один исконно киевский автор – Константин Паустовский. На сей раз имел место левый переворот.

В то же время, правый Скоропадский, как и левый Петлюра, был националистом, и в этом смысле он отличался от левого Петлюры только подходами и методами. Таким образом, 1918 год в Украине прошел под знаком борьбы левого и правого национализмов.

Далее, уже в советский период, в Украине было большое число партий и деятелей, которые сочетали политическую левизну и национализм. Можно выделить «укапистов» и «боротьбистов», по сути, суверен-коммунистов, влившихся в большевистскую партию, а позднее репрессированных режимом Сталина за «буржуазный национализм». Яркими примерами сочетания левизны и национализма являются соратник Ленина и один из немногих видных большевиков-украинцев Скрипник, а также национал-коммунист Мыкола Хвылевой, который, впрочем, был этническим русским. Последний, кстати, был очень самобытной личностью.

«В Украине было большое число партий и деятелей, которые сочетали политическую левизну и национализм»

В «новітній українській школі», попавшей под влияние хуторянских культуртрегеров, часто, галичанского разлива, всячески замалчивается тот показательный факт, что идеологической основой оплакиваемого нынешними «патриотами» Расстрелянного Украинского Возрождения был… коммунизм! Да-да, подавляющее большинство писателей и прочих деятелей культуры, которых относят к Расстрелянному Возрождению, поскольку они почти все были уничтожены сталинским режимом, исповедовало если не коммунистические, то левые взгляды. Другое тогда было, как теперь модно говорить, «не в тренде».

Еще один, весьма показательный в обсуждаемом смысле этап истории Украины связан с борьбой ОУН-УПА. Вообще-то, об этом недавно уже доводилось писать в материале «Полный декоммуниздец! Как люмпен-патриоты извращают историю», но некоторые тезисы кратко повторим для лучшего понимания.

Прежде всего, отметим, что, вопреки заезженному штампу, ОУН и УПА – это, как говорят в Одессе, две большие разницы, о чем далее.

Вопреки расхожим мифам, ОУН не была политически правой, особенно если вести речь об ОУН-Р, она же ОУН-Б, то есть о бандеровской ОУН. Идеологию ОУН нельзя назвать правой, да собственно, как справедливо отмечали известные украинские историки из диаспоры Иван Лысяк-Рудницкий и Орест Субтельный, идеологии толком и не было. В качестве таковой использовался так называемый интегральный украинский национализм авторства Дмитрия Донцова – этнического русского, бывшего в молодости социалистом.

Идеологией же интегральный национализм нельзя назвать потому, что в нем отсутствует сколько-нибудь разработанная система идей, а имелась лишь некая совокупность понятий и тезисов следующего содержания. Политика – это дарвиновская борьба между народами за выживание, нация – абсолютная ценность, а национальное государство – это высшая цель, которая оправдывает любые средства, требует от личности отречься от себя во имя коллектива и ставит нацию над индивидом. Настоящие националисты должны быть «сильными личностями», которые не останавливаются во имя идеи нации, преклоняются перед украинской историей, утверждают культ национального героизма, жертвенности и борьбы. Обществом руководит не разум, а железная воля сильных личностей, которые заставляют народ быть единым целым, не смотря на объективное деление на социальные группы и классы.

Ничего конкретного о типе независимого государства идеологи интегрального национализма не говорили. Они мало что могли сказать о его социально-экономическом строе, но подчёркивали, что он будет иметь аграрный характер (это в ХХ веке!) и опираться на сотрудничество между государством, кооперативами и частным капиталом. Политическая система должна строиться на власти единственной националистической партии, где состояли бы проверенные «борцы» и «лучшие люди», а во главе должен был стоять вождь (проводник), облечённый неограниченной властью.

Такое подобие идеологии не утверждает социально-экономического неравенства и эксплуатации человека человеком, не имеет иных признаков, которые позволили бы обвинить бандеровцев в политической правизне. Социальный состав ОУН включал, в основном, селян, рабочих и небогатую интеллигенцию, как Шухевич, часто происходившую из духовенства, как тот же Бандера. Во времена Австро-Венгрии, а затем в межвоенной Польше украинцы Галичины представляли, большей частью, малоимущие классы. Поэтому расхожий штамп большевиков о «буржуазном национализме» бандеровцев был глупостью.

«Социальный состав ОУН включал, в основном, селян, рабочих и небогатую интеллигенцию»

Кстати, Лысяк-Рудницкий и Субтельный обращают внимание на то, что идеология и практика украинского национализма 1930-1940-х годов, как минимум, содержала элементы и признаки тоталитаризма, нацизма и фашизма. Подчеркнем, что это не московская пропаганда, а мнение авторитетных историков из заокеанской диаспоры, имеющих, к тому же, западноукраинские корни! Впрочем, ничего из ряда вон выходящего здесь нет, поскольку Европа тогда вся была пропитана этими язвами: кроме гитлеризма, сталинизма, режимов Муссолини и Франко, подобные тенденции были в Венгрии, в Сербии и Хорватии, в Румынии, в Словакии, в Болгарии и так далее, вплоть до стран Балтии, где режимы в Улманиса и Сметоны тоже особой демократичностью не страдали.

Но это теория. Практика национальной борьбы в Украине оказалась весьма курьезной и, во многом, политически левой…

ОУН так и оставалась бы группой террористов-заговорщиков, если бы не обрела социальную базу в виде УПА, которая, в свою очередь, была массовой народной «партизанкой», поначалу преимущественно сельской. Первоисточником УПА стала Полесская Сечь, основанная на Волыни Тарасом Боровцом по кличке Бульба. Фокус в том, что, будучи близким к находившемуся до Второй мировой войны в Польше петлюровскому правительству в изгнании, Боровец считался социалистом, то есть левым.

Дальше – больше. По мере разворачивания УПА, в нее вливались тысячи бойцов, командиров, даже политработников Красной Армии, причем не только украинцев, но и представителей других национальностей. Было очень много членов партии большевиков и комсомола, которые шли в ряды повстанцев по убеждениям, поскольку абсолютно справедливо считали, что сталинский режим извратил коммунистический идеал свободного и творческого общества в противоположность – концлагерь и репрессивную машину. Українську головну визвольну раду, являвшуюся политическим руководством УПА, возглавлял национал-коммунист Кирило Осьмак. В политическом крыле движения и в самой УПА пребывало много бывших эсэров, анархо-коммунистов, боротьбистов-укапистов, выходцев из партии большевиков, которые даже не думали изменять своим левым убеждениям. Наоборот, под их влиянием изменялось мировоззрение «коренной», галицкой верхушки ОУН. Главнокомандующий УПА Роман Шухевич, который в молодости под влиянием своего наставника и основателя ОУН Евгена Коновальца сформировал отрицательное отношение к левой идеологии, изменил свое мнение, с интересом штудировал труды Маркса-Энгельса-Ленина и согласился на наличие в политическом крыле движения левых интеллектуалов во главе с Осьмаком как более продвинутых в мировоззренческом плане, хотя и сам Шухевич был очень образованным человеком. Его последователь, последний командующий УПА Васыль Кук в вопросах марксизма-ленинизма легко затыкал за пояс доцентов и профессоров советских высших партийных школ. Член Главного Провода ОУН Бандеры Евген Стахив, руководивший националистическим подпольем на Донбассе, призывал своих соратников сдать в архив интегральный национализм и взять на вооружение социалистическую идеологию, но с акцентом на борьбу с империализмом и право украинской нации на самоопределение.

Все это умышленно замалчивается московской шовинистической пропагандой, нынешними так называемыми коммунистами и современными националистами Украины, которые кормятся у олигархов так же, как и «коммунисты».

Точно так же, это замалчивается и нынешними патентованными патриотами, поскольку сии исторические факты просто «множат на ноль» этих патриотов с их демагогией, декоммунизацией, запретами русского языка и прочей дурью.

Резюмируя этот блок, особо подчеркнем¸ что во время своего максимального расцвета, УПА воевала не только за национальное государство, но также – и это крайне важно! – за социально-справедливую Украину «без панов» и без эксплуатации человека человеком. А сей несколько растянутый экскурс был сделан для того, чтобы на конкретных примерах из истории Украины ХХ века показать, что политическая правизна, вопреки расхожим штампам, абсолютно не является синонимом национализма, который может быть левым в социально-экономическом плане.

И еще. Как говорится, «принагідно зауважимо». Указанное выше практически полное отсутствие сколько-нибудь разработанной и понятной идеологии в социально-экономических вопросах у бандеровцев 1930-1940-х годов, наличествует и у нынешних национал-патриотов, прежде всего, у «Свободы» как у наиболее массовой и относительно популярной, преимущественно на «галицьких теренах», политической партии. Спросите у любого патриота, включая Тягнибока, что они предлагают в социальной сфере, и вы услышите что-то на тему «за все хорошее и против всего плохого» на украинском языке, изрядно сдобренном галичанским суржиком.

Что делать с разваленной экономикой и разворованными предприятиями, а главное, с олигархическим укладом, который рвет страну на части и уничтожает ту самую сакральную нацию, о которой так пекутся националисты? Чем заменить этот олигархический уклад, если до замены дело дойдет? Что делать с тем, что Украина из авиационной и ракетно-космической державы превратилась в производителя чугуна, подсолнечника и «подтиральщиков задниц для европейских старперов», то есть в дешевых заробитчан? Что делать со многими социальными язвами, ведущих эту самую сакральную нацию к вырождению?

На эти и подобные вопросы толком не ответит ни один «пересічний» или даже высокопоставленный патриот, но обязательно добавит, что надо всенепременно запретить русский язык и снести памятник советских времен, который где-то там в дальнем углу еще остался не снесенным. Причем снести его надо вместе с тем заводом, на территории которого тот памятник и остался стоять позабытым и никому не нужным.

Иногда смотришь на эту публику – и не понимаешь, у кого больше в голове знаменитой «ваты» – у «даунбасса» или у этих, блин, «патриотов»! Разве только что вата у них разных сортов…

В целом же, левые лозунги националистов выглядят детским лепетом из-за отсутствия системности и, похоже, из-за общего непонимания того, о чем они говорят, и что это такое вообще. Социальные теории, вообще, интеллект пока не являются сильной стороной этой публики.

И еще одно замечание. В разное время в СМИ появлялись данные о том, что наши националисты подкармливаются у того или иного олигарха, а то и у нескольких сразу, что подтверждалось теми или иными косвенными признаками. В этом смысле, левая риторика националистов и вовсе смотрится цинично и гротескно. Здесь вспоминается фраза из последней кинокомедии незабвенного Леонида Гайдая: «Граната? Да не бойтесь, она же ручная!..»

«В разное время в СМИ появлялись данные о том, что наши националисты подкармливаются у того или иного олигарха»

Национализм как экзистенциальный тупик современности

Впрочем, оставим в покое наш хутор и обратимся к более глобальным вещам.

И все же, в чем причина «неожиданного» как для ХХІ века ренессанса национализма, переходящего в нацизм, который, казалось бы, был похоронен еще в середине ХХ века?

Выше уже сказано, что традиционные правые и левые партии все более не отвечают запросам обывателей, а в условиях нарастания в мире кризисных явлений оказываются совершенно несостоятельными. К тому же, левые перестали быть таковыми и мало чем отличаются от правых, обслуживая интересы крупного капитала, а не рядовых граждан.

Почти весь ХХ век прошел под знаком огромных ожиданий, связанных именно с левой идеей. Но трагический и преступный провал коммунистического эксперимента по созданию принципиально нового общества в бывших социалистических странах и мещанский оппортунизм европейских левых привел к дискредитации левой идеи. Смысл этой трагедии еще до конца не осознан по сей день, поскольку это завело цивилизацию в тупик, но это отдельная тема.

С правой идеологией, кстати, дело обстоит ничем не лучше. Расхожие буржуазные мифы о равных возможностях каждого построить свое личное мещанское счастье путем частной предпринимательской инициативы на ниве конкуренции и инновации также давно следует сдать в архив или даже в утиль. Еще Карл Генрих Маркс в далеком ХІХ веке, проанализировав предшествовавшую историю, в 1-м томе своего бессмертного «Капитала» высказался в следующем смысле: имманентные силы капитализма ведут к тому, что он, вопреки расхожим заблуждениям, не развивает, а наоборот, уничтожает массовую частную предпринимательскую инициативу. Иными словами, названные, но не раскрытые из-за нехватки психологических знаний Марксом имманентные силы капитализма ведут к концентрации капитала в руках олигархии, пролетаризации широких масс мелких «хозяйчиков» и превращению последних в наемных работников или люмпенов. Эти процессы набрали силу в конце ХІХ века и окончательно оформились к середине ХХ столетия, что нашло отражение в работах авторов, в частности, так называемой Франкфуртской школы социальных исследований, например, Герберта Маркузе, а особенно, Эриха Фромма.

В 1950-1960-х годах Фромм в ряде своих работ писал о радикальной смене характера капитализма и соответствующего ему психологического типа массового индивида. На смену авторитарно-накопительному типу социального характера лавочника, купца, кустаря, промышленника эпохи первичного накопления капитала пришел потребительско- приспособленческий психотип массового индивида эпохи крупных корпораций. Вместо предпринимательского чутья и умения рисковать, возник спрос на отчужденного индивида, способного без трения функционировать в огромных государственных или корпоративных коллективах, когда наиболее ценным качеством стало умение приспособиться, занять как можно более комфортное и значимое место в иерархической структуре, а также возможность и умение много и со вкусом потреблять, приводя в движение весь этот уродливый социально-экономический механизм.

Экономической основой такого уклада стало знаменитое welfare state, то есть «общество всеобщего благоденствия во потреблении». Стараниями разного рода «умников» были изобретены и соответствующие идеологемы о «конце истории», о достижении деидеологизированного и чуть ли не бесконфликтного общества, в котором исчезают классовые и вообще социальные противоречия, а идеология теряет всякое значении, поскольку все могут много, качественно, во все возрастающем объеме потреблять, и в этом счастье в жизни, ибо ничего другого и не надо.

«Стараниями разного рода «умников» были изобретены и соответствующие идеологемы о «конце истории»

Объективные национальные проблемы тоже попытались кое-как «замести, как мусор под коврик». Левый интернационализм, долгое время бывший в ХХ веке распространенной идеологией, канул в лету не только потому, что была дискредитирована тесно связанная с ним коммунистическая идея, но и потому, что российский большевизм, имевший к идеалам коммунизма крайне отдаленное отношение, извратил интернационализм в шовинизм. Сейчас мы наблюдаем продолжение этого процесса в путинской России.

Попытка внедрения мультикультурализма, этакой глобалистически-капиталистической редакции интернационализма в потребительском обществе, тоже провалился – массовая иммиграция в развитые страны культурно и ментально чуждого элемента привела к обострению национальных противоречий, всплеску криминалитета, этно-культурным перекосам. Не только в порочно-разгульном мегаполисе Парижа, но и в бюргерской и деловой благонамеренности Франкфурта-на-Майне, где, кстати, расположен Евроцентробанк, печатающий евро, вам покажут иммигрантские районы и проникновенно пояснят, что «туда лучше не ходить».

Неолиберальный курс последних десятилетий, подстегивание потребления кредитами, денежная эмиссия, надувание «пузырей» на финансовых рынках закономерно привели к кризису, который похоронил «светлое потребительское будущее» welfare state. Это обострило межнациональные противоречия в перенасыщенных иммигрантами развитых странах: когда социально-экономическое положение ухудшается, проще всего винить «чужих», особенно, если они действительно, мягко говоря, не представляют собой образец воспитанности и благонравия.

Вслед за левыми, правыми, потребительскими и прочими идеологемами, провалилась никчемная и совершенно невежественная затея с сотворением некоего общества, абсолютно лишенного идеологии и не испытывающего в ней никакой потребности. Тем более что опиралась эта «идея» на достижении потребительского счастья бесконечного удовлетворения бесконечно раздуваемых последствий, а welfare state, повторим, накрылся «медным тазом» всерьез и надолго, а скорее – навсегда.

Причин здесь, как минимум две. Во-первых, ресурсы планеты и человечества ограничены, а потому бесконечно удовлетворять неуемный рост потребностей невозможно. Но это самое простое экономическое объяснение.

Во-вторых, есть более сложная психологическая, если угодно, экзистенциальная причина. Фромм как-то гениально обратил внимание на тот факт, что индивидуальная и коллективная психика должны непременно содержать ту или иную систему координат, так или иначе моделирующую окружающий мир, включая социальные отношения, а отсутствие такой модели ведёт к потере ориентации, психозу, даже гибели. Морально-этические основы модели и её адекватность – другой вопрос, но без неё – однозначная психопатология, чреватая самоуничтожением индивида и общества, а также разрушением окружающего мира.

Представляется, что массовая бессознательная потребность к наличию хоть какой-то идеологии привела к возрождению самой простой, доступной для широкого обывательского понимания, не требующей особых умственных упражнений идеологии – национализму, переходящему в нацизм.

Кризис подогревают ситуацию, провоцируя невротичную тревожность, ведущую обострению у массового индивида чувства изолированности, бессмысленности бытия, бессилия, беспомощности, никчемности. Это, в свою очередь, запускает авторитарные импульсы социального характера, вызывающие стремление опереться на внешнюю силу, «влиться в ряды», возвыситься на фоне «понаехавших» инородцев. Национализм является здесь, повторим, одной из самых понятных и доступных для массового индивида идеологий, не требующих особых напряжений для восприятия.

«Национализм является здесь, одной из самых понятных и доступных для массового индивида идеологий, не требующих особых напряжений для восприятия»

Естественно, игнорировать или, тем более, подавлять национальные чувства – крайне опасный путь, это чревато тяжелыми последствиями, что не раз доказывала история. Причина в том, что национальное – это архетип, это совокупность накапливавшихся веками аффективно-нагруженных идентифицирующих содержаний коллективной психики.

Всплеск терроризма и неконтролируемой миграции привели к резкой эскалации этих явлений.

Но опора в ХХІ веке на национализм, да еще сползание в ряде случаев к радикальному нацизму есть преступная глупость в эпоху глобализма и роста опасностей, чреватых (само)уничтожением человечества, когда нужно, наоборот, всемерное объединение сил, средств, ресурсов, знаний, а не их разобщение. Об опасности глобальных национальных противостояний и вовсе лучше не вспоминать. При всей естественности национализма как реакции на социальные процессы – это откат назад, отстой, деграданс!

Словом, новый глобальный всплеск национализма – это экзистенциальный тупик, и он намного опаснее, чем даже может показаться на первый взгляд!

Александр Карпец, Информат

О чем вы думаете?

Загрузка...
Loading...

5 КОММЕНТАРИИ

  1. […] совершенно несостоятельными. Об этом в своей статье «Детская болезнь левизны в «правом» национализме, или Н…» для интернет-издания «Информат» написал […]

Comments are closed.