Повелитель машин

Повелитель машин

ПОДЕЛИТЬСЯ

Этот человек закончил философский факультет, но работает всю жизнь на СТО, женат, имеет двоих детей. Он не считает себя героем, не ездит с украинским флагом на машине, не ненавидит «ватников» или «майдановцев», а просто выполняет свою работу. И очень боится, что может наступить тот день, когда ему тоже придется взять в руки оружие и защищать свою семью.

Станция технического обслуживания «Алмаз» находится в таком себе «заднике» Дарницкого массива – за карьером, где с одной стороны огромное Лесное кладбище, а с другой – невзрачный остов Монетного двора. И где-то между ними в однотипной техзоне находятся боксы указанного СТО. Знакомый посоветовал контору с сакральным «там делают дешевле», дал адрес и телефон совладельца СТО – Виктора Швеца.

Виктору на вид 35-37, крепкого вида с небольшим пивным пузом, одет в синюю футболку, шорты, шлепки. Руки вымазаны машинным маслом, протягивает для рукопожатия только запястье. Совершенно неприметная внешность. Мог бы работать разведчиком, «титушкой», но работает автослесарем. И разговор начинает также типично-непримечательно:

— Рассказывайте, чем «болеет»? (машина – авт.) – спрашивает Виктор.

— Коробка передач не работает. На первую передачу вообще невозможно переключить – объясняю причину визита.

— Давно так?…

Я машинально, почти не слушая собеседника, рассказываю как все «полетело» и вдруг среди потока непонятных мне автотерминов слышу:

…- будем действовать по принципу «Бритвы Оккама»…

«Бритва Оккама»? Откуда автослесарь знает схоластическую терминологию средневековой философии? Мы разговорились, и Пивной Животик оказался не таким простым парнем, по крайней мере, не с простым внутренним миром.

Не Хайдеггером единым

О Бритве Оккама, а также о других «страшных» словах, вроде «экзистенция», «сублимация» или «трансцендентность» Виктор узнал на философском факультете, который закончил десять лет назад.

«Не буду говорить, что философия – это было мое призвание с детства. Чушь. У родителей были выходы, и появилась возможность «засунуть» меня на философский факультет Киевского университета им. Тараса Шевченко, и меня даже особо не спрашивали – хочу я этого или не хочу. Объяснили, что это лучший университет в стране и другого шанса у меня не будет. Да я особо и не противился. Хотя с детства увлекался футболом и мечтал стать футбольным комментатором. Помню, когда-то даже на одной из киевских радиостанций проходил конкурс-вакансия на спортивного обозревателя, и я подал свой проект видения программы. Мне позвонили, пригласили на собеседование, но посмотрели на меня, что совсем еще зеленый пацан и решили повременить со мной. Но так, чтобы я болел философией – это будет не правда».

Конечно же, я поинтересовался, как Виктора занесло на СТО. Даже если родители «всунули» парня на философский, вряд ли они мечтали увидеть его автослесарем.

«Ты не думай, что у меня родители из состоятельных или влиятельных. Отец у меня тогда был директором школы, но это была сельская школа. Глухое полтавское село. В Киев надо было ехать с двумя пересадками и подъем в 5 утра, а выезд автобуса в 6.05. Это сейчас я к родителям на машине добираюсь за 2 часа, а тогда, в конце 90-х можно было ехать 5-6. И философский факультет, на котором я учился – это была только зацепка, но не самореализация. Я не знал, чем займусь после окончания учебы и уж, тем более, я никогда не мечтал превратиться в офисно-бумажного клерка».

Параллельно со своим рассказом, Виктор отдает распоряжение своему сотруднику сделать закупку группы товаров, обсуждает с совсем юным парнем его рабочий график на неделю. С моей машиной тоже проблема, ее «в лучшем случае» можно будет забрать только завтра. Но если я не сильно спешу, Виктор предлагает меня подвезти. Я соглашаюсь, и снова задаю свой вопрос – как он оказался на СТО.

«Это был 1998 или 1999 год. Мой однокурсник как-то по пьяни предложил, не хочу ли я чуток подзаработать. Он держал площади на Братиславской и сдавал их в аренду под автомастерские, шиномонтаж и т.д. От меня требовалось контролировать закупку автотоваров. Работа была не пыльная, в месяц удавалось зарабатывать почти 400 гривен – для сельского парня, поверь, большие деньги. Но одновременно я стал наблюдать за рабой мастеров. Сначала, как клеится пленка на машину, затем, как устанавливается сигнализация. Как-то я сам попробовал затонировать старенькую «шестерку» бати, и мне понравилось. А затем у нас сбилась команда из трех единомышленников – каждый отвечал за свое направление, я стал за тюнинг и уже мы стали втроем арендовать площадь у моего однокурсника. Из обычного контролера закупок товаров я превратился в совладельца СТО, где отвечал за свое направление. И самое главное, мне нравилось работать руками».

Кризис лучше войны

Следующую часть разговора мы уже продолжили в машине Виктора – семейном «Рено-Кенго».

— Интересная машина. Много детей? – спрашиваю Виктора.

— Детей двое, а машина самая обычная, я бы даже сказал, обычно-недорогая. Когда-то у меня была новенькая «Мазда 3». Теперь вот эта.

— А что с «маздой» стало?

— Продал. После 2009 года. Я ее взял в кредит на 5 лет с нулевым взносом. Рассчитывал «без напряга» максимум за 2 года расплатиться. Тогда у нас и бокс на Братиславской был, а не здесь, и обороты другие. Вот веришь, я от отечественных и российских автомобилей раньше отказывался – мы их просто не обслуживали. Заказы были на качество, а не на количество и в команде у нас работало тогда 8 человек. А сейчас, как видел, трое плюс стажер. Потом все рухнуло в одночасье, у меня еще и первый сын только-только родился. Сам понимаешь, ребенку не объяснишь, что у него не будет сегодня молока и памперсов, потому что у папы кредит на машину.

По манере разговора видно, что Виктор не любит много болтать. И у меня сложилось впечатление, что он сегодня разговорчив больше обычного. Жизненные воспоминания вроде его и не гнетут, но кажется, что он в жизни чего-то недополучил и что-то недоделал. Я постепенно перешел на тему актуального сегодня, завел тему о политике. Ожидал услышать что-то вроде или «власть плохая» или «Путин х…ло» и совсем забыл, что Виктор все же окончил философский факультет.

«Вот честно скажу, сегодня страшно. Очень страшно. Никогда не думал, что буду жить в стране, где идет война. Мы ведь и раньше от жира не бесились – безработица, кредиты, безденежье… Это все было и вполне возможно, когда-то еще будет. Но война… Вот у меня двое детей и жена, которая без меня не способна и 3 тысяч гривен заработать. А на другой чаше весов – моя родина, земля на которой я вырос и которую люблю. Я украинский человек и искренне желаю единства своей стране от Ужгорода до Луганска. Я не хочу, чтобы у нас забирала Россия территории, не хочу, чтобы моя родина раскалывалась на непонятные мне по духу ДНР, ЛНР и всякие Новороссии. Но еще я знаю, что если меня убьют на Донбассе – никто больше не поможет моим детям, моей жене. Они превратятся в нищебродов. Ты пойми, я готов воевать за свою родину. Но рядом с собой в окопе я хочу увидеть сына Турчинова и Порошенко. Мне кажется, это было бы справедливо. Ты понимаешь, о чем я?»

Мы подъехали к моей станции метро. Стояла невыносимая духота. Я попрощался с Виктором Швецом, который так и не станет «героем нашего времени». В Украине в тренде совсем другие герои.

Игорь Лесев

О чем вы думаете?

Загрузка...
Loading...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ