Природа коррупции: Неочевидные формы коррупции. Часть ІІ

Природа коррупции: Неочевидные формы коррупции. Часть ІІ

ПОДЕЛИТЬСЯ
Коррупция в Украине бьет прежде всего по нашему кошельку
Коррупция в Украине бьет прежде всего по нашему кошельку

Продолжение. Начало читайте тут.

Если посмотреть на карту Transparency International, то, например, Финляндия на ней обозначена, как страна, практически не затронутая коррупцией. Это, наверное, потому, что с предпринимателей там не требуют откаты. Но если мы хотим найти коррупцию, то давайте искать конфликт между частным и общественным интересом.

В интернете Финляндия чаще всего упоминается в связи с громкими скандалами, касающимися изъятия детей органами ювенальной юстиции.

На самом деле истинные масштабы финского террора против семьи остаются за кадром. Реальность же такова: более 10 тысяч детей в маленькой Финляндии изъяты из семей, причем ежегодно это число возрастает на две тысячи. В чем секрет? Все предельно просто: государство тратит колоссальные средства на содержание похищенных у родителей детей, государственный аппарат ювенальной юстиции раздут и пожирает огромные средства. А если аппарат создан, он не может работать вхолостую. Вот финские ювенальные чиновники и разрушают семьи, чтобы не потерять свою непыльную и очень «нужную» обществу работу, госфинансирование, жирную пенсию, беспрецедентную власть над людьми, выходящую за рамки всяческих законов и моральных норм.

«Более 10 тысяч детей в маленькой Финляндии изъяты из семей, причем ежегодно это число возрастает на две тысячи»

Финский патриот, Йохан Бекман, доктор общественно-политических наук, председатель Антифашистского комитета Финляндии констатирует: «В стране действует более сотни так называемых детских домов, которые в действительности представляют собой частные тюремные заведения, образованные по типу частных фирм, в которых работают тысячи сотрудников. Если ребенок попадает туда, его уже никогда не выпустят обратно. Дети нужны владельцам этого бизнеса, чтобы с их помощью получать от государства огромные субсидии».

Таким образом сращивание госаппарата и частного бизнеса в Финляндии налицо. Просто госаппарат действует в интересах частного капитала и потому Transparency International в упор не видит в этой стране коррупции.

Кто-то конечно утверждает, что Финляндия — правовое государство лишь на том основании, что там результаты голосований не фальсифицируются и тд.?

Йохан Бекман утверждает: «В финской прессе регулярно публикуются полицейские отчеты о розысках подростков, сбежавших из детских домов. В действительности эти политические заключенные хотели лишь вернуться домой, к маме. К своим родителям, братьям и сестрам. Но полиция находит их и водворяет обратно в тюрьму.

Таких детей на сегодняшний день в Финляндии насчитывается более десяти тысяч, причем каждый год их число становится на две тысячи больше. Если пересчитать на десятилетия, то можно говорить о сотнях тысяч детей, ставших жертвами политических репрессий. Эти дети подвергаются в ювенальных концлагерях постоянному психологическому, физическому и сексуальному насилию…

…Я лично присутствовал на разных встречах, где имел возможность видеть, какое огромное наслаждение получают представители ювенальной юстиции от страданий детей и их родителей».

Крупнейшая газета Норвегии Aftenposten пишет: «Защита детей в Норвегии превратилась в миллиардный бизнес… Все, начиная от британского инвестиционного фонда из Лондона до богачей из шведской семьи Валленбергов, поняли, что защита прав детей способна принести миллиардные прибыли. Именно за этими миллиардами и пришли в Норвегию в последние годы крупнейшие транснациональные иностранные финансовые корпорации».

Самыми крупными монополистами на норвежском рынке услуг по защите детей являются созданный банком Bank of America инвестиционный фонд Argan Capital, Великобритания, и Группа компаний Валленберга из Швеции.

Предыдущий министр по делам детей Норвегии Инга Марте Торкилдсен заявила недавно, что она якобы в шоке оттого, что монополизация норвежского рынка детей иностранными компаниями произошла как раз в то время, когда ее партия была у власти и управляла бизнесом по защите детей в Норвегии. С 2003 года мелкие частные компании по уходу за отобранными детьми выросли в большие частные фирмы по продаже услуг по защите детей, а затем они были скуплены крупными транснациональными монополиями.

Самый пик приватизации пришелся на последние 6 лет. Хотя на уровне власти формально говорилось, что только надежные государственные решения смогут стать альтернативой приватизации сферы услуг по защите детей, на деле еще в 2009 году частный бизнес на детских судьбах уже праздновал свою победу. Норвежская газета «Дагсависен» (Dagsavisen) написала в ноябре 2009 года так: «С 2005 года, на местах местные власти стали гораздо больше закупать услуги от частных фондов и частных организаций. Цифра частных производителей услуг по защите детей увеличилась с 9,7 до 14,6 млрд.крон. Эти цифры отражены в отчетах местных властей (отчет: KOSTRA-tallene)».

Аппетиты транснационального бизнеса растут (данные Барневарн): 2008 — 44 167 детей, 2009 — 46 487 детей , 2010 — 49 781 детей, 2011 — 52 098 детей, 2012 — 53 198 детей. Это полностью согласуется с данными газеты Dagsavisen, где утверждается, что объемы покупок частных услуг по защите детей у частных органов опеки и попечительства ежегодно только растут.

На примере одного только норвежского города Тронхейм с населением 169 000 человек можно сказать, что местная власть увеличила за 5 лет свои закупки услуг по защите прав детей и опекунства у частных предпринимателей с 390 000 000 норвежских крон до 554 000 000 крон.

Так что оценка уровня коррупции зависит от того, кто ее оценивает. При этом, признаю, что в мире есть гораздо более жестокие и коррумпированные режимы. Все дело в правильно выбранных критериях оценки. Коррупция в Украине бьет прежде всего по нашему кошельку. Коррупция в той же Финляндии уничтожает саму основу общества — семью, превращая граждан в психически изуродованных биороботов.

«Коррупция в Украине бьет прежде всего по нашему кошельку»

Еще раз подчеркну свое принципиальное несогласие с идеологией Transparency International: основанием коррупции является конфликт интересов между обществом и властью (правящим классом), а не противоречия между капиталом и госаппаратом.

Про коррупцию в США мы уже говорили, однако их сфера влияния зашла намного дальше нежели бизнес-интересы. Так, в США была изобретена легальная форма рабства – тюремное. С точки зрения буквы закона все безупречно, а вот моральные нормы явно попраны.

Американский исследователь проблемы «тюремного рабства» Вики Пелаэс в статье «Тюремный бизнес в США: большой бизнес или новая форма рабства?» пишет: «В список этих корпораций (которые арендуют заключенных) входят самые сливки американского корпоративного сообщества: IBM, Boeing,Motorola, Microsoft, AT&T, Wireless, TexasInstrument, Dell, Compaq, Honeywell, Hewlett-Packard, Nortel, LucentTechnologies, 3Com, Intel, NorthernTelecom, TWA,Nordstroms, Revlon, Macys, PierreCardin, TargetStores и многие другие. Все эти компании с восторгом отнеслись к радужным экономическим перспективам, которые силил тюремный труд. С 1980 по 1994 год прибыли с 392 миллионов долларов выросли до 1 миллиарда 31 миллиона».

Выгода такого сотрудничества для частных корпораций очевидна: они платят арендуемым рабам по минимальным ставкам заработной платы, установленным в соответствующем штате, а кое-где – и ниже этой нормы. Например, в штате Колорадо – около 2 долларов в час, что значительно меньше минимальной ставки.

В особо тяжелом положении находятся заключенные некоторых южных штатов Америки, где они – как и до отмены рабства в 19 веке продолжают трудиться на тех же самых хлопковых плантациях. Особую известность получила тюрьма усиленного режима в штате Луизиана под названием «Ангола». Заключенный этой тюрмы обрабатывают 18 тысяч акров земли, на которой выращивается хлопок, пшеница, соя,кукуруза. Заключенные в «Анголе» получают за свой труд все лишь от 4 до 20 центов в час. Мало того: им оставляют лишь половину заработанных денег, а вторую половину кладут на счет заключенного для выплаты ему в момент освобождения. Правда выходят лишь единицы (лишь 3%). С одной стороны, большинство из заключенных имеют большие сроки; с другой стороны, от нещадной эксплуатации и плохих условий содержания они рано уходят из жизни.

Также имеются и тюрьмы частные  — появились в США в 1980е годы при президенте Р. Рейгане, а затемприватизация государственных тюрем продолжилась при президентах Дж.Буше-старшем и Клинтоне. Первая приватизация государственной тюрьмы в штате Теннеси произошла в феврале 1983 года, и провела эту операцию венчурная компания «MasseyBurchInvestment«.

По данным уже помянутого Вики Пелаєса, в США к 2008 году в 27 штатах было уже 100 частных тюрем с 62 тыс заключенных. Эти тюрьмы управлялись 18 частными корпорациями. Самые крупные из них – «Коррекционная корпорация Америки (ССА) и «Уокенхат»; они контролировали 75% всех заключенных частных тюрем. Акции ССА с 1986 года стали торговаться на Нью-Йоркской фондовой бирже. В 2009 году ее капитализация оценивалась в 2,26 млрд.дол..

Как пишет американская печать, на основе частных тюрем стал формироваться тюремный индустриальный комплекс. Он занимает все более видное место в производстве многих видов продукции в США. Сегодня тюремная индустрия США выпускает 100% всех военных касок, форменных ремней и портупей, бронежилетов, идентификационных карт, рубашек, брюк, палаток, рюкзаков и фляжек для армии страны. Помимо военного снаряжения и обмундирования тюрьма обеспечивает 98% рынка монтажных инструментов, 46% — пуленепробиваемых жилетов, 36% — бытовой техники, 30% — наушников, микрофонов, мегафонов и 21% — офисной мебели.

«Тюремная индустрия США выпускает 100% всех военных касок, форменных ремней и портупей, бронежилетов, идентификационных карт, рубашек, брюк, палаток, рюкзаков и фляжек для армии страны»

Обнаружилось, что норма прибыли в тюремной промышленности США очень высока. В этой связи у транснациональных корпораций (ТНК) снизился и даже исчез стимул переводить свои производства из США в экономически отсталые страны. Не исключено, что процесс может пойти в обратном направлении. У Вики Пелаэса читаем: «Благодаря тюремному труду Соединённые Штаты вновь оказались привлекательным местом для инвестиций в труд, что раньше было уделом стран Третьего мира. В Мексикерасположеное вблизи границы сборочное производство закрылось и перевело свои операции в тюрьму «Сент-Квентин» (Калифорния). В Техасе с завода уволили 150 рабочих и заключили контракт с частной фирмой «Локхарт», где теперь собираются электросхемы для таких компаний, как IBM, Compaq».

Процитируем Вики Пелаэса: «Частный наем заключенных провоцирует стремление сажать людей в тюрьмы. Тюрьмы зависят от дохода. Корпоративные держатели акций, которые делают деньги на труде заключенных, лоббируют приговоры к более длительным срокам, чтобы обеспечивать себя рабочей силой». «Система кормит сама себя» — говорит исследователь.

Лоббисты корпораций добиваются того, чтобы любое нарушение закона наказывалось тюремным заключением. Анализ американского законодательства показывает значительный прогресс в деле переселения американских граждан из их домов и квартир в тюремные камеры. Лоббисты добились вынесения приговоров к лишению свободы за ненасильственные преступления и длительных сроков заключения за хранение микроскопических количеств запрещённых средств. Федеральный закон предусматривает пятилетний срок без права на условно-досрочное освобождение за хранение 5 граммов крэка либо 3,5 унции героина. В штате Нью-Йорк антинаркотический закон  1973 года предусматривает от 15 лет тюремного заключения до пожизненного срока за 4 унции любого запрещенного вещества.

Лоббисты добились также принятие в 13 штатах закона «трех преступлений», который предусматривает пожизненный срок за любые три преступления. В американской прессе говориться, что принятие только этих законов потребует строительства еще 20 федеральных тюрем. Другое направлениелоббистской деятельности  корпораций – максимальное удлинение сроков тюремного заключения. Частные тюремные компании иногда сами устанавливают «штрафы» в виде удлинения сроков заключения.

Частные тюрьмы существуют также в Великобритании, Швеции, Австралии, Бразилии. Например, в последней из названных стран частники управляют 17 тюрьмами, в которых содержится 2% всех заключенных. В Великобритании первая частная тюрьма на 400 мест была открыта в 1992 г. В графстве Йоркшир охранной корпорацией G4S. Вскоре этакорпорация стала лидером тюремного бизнеса в Великобритании. Следующая за G4S частная корпорация  Великобритании – Secro. Акции обеих компаний котировались  на Лондонской фондовой бирже. В конце мая 2010 года капитализация указанных компаний было равна соответственно 3,67 млрд и 2,97 млрд ф.ст. Несколько лет назад  латвийское Министерство юстиции рассматривало возможность строительства частных тюремкак один из путей выхода из экономического кризиса. Подобные проекты обсуждались также в Литве, Болгарии, Венгрии, Чехии.

Лоббирование интересов, деятельность признанная легальной во многих странах мира. Не обошло стороной это и Украину.

Продолжение читайте тут.

Давид Шнайдер, «Информат»